Соловецкий лагерь особого назначения

Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) — это первый в СССР лагерь особого назначения, а до 1929 года и единственный. Именно из его опыта выросла система ГУЛАГа. Лагерь действовал в Белом море на Соловецких островах (сегодня Архангельская область) с 1923 по 1933 год, занимал постройки монастыря и постепенно разросся до Карелии и Кольского полуострова. За 1923–1939 годы через соловецкие лагерь и тюрьму прошли более 80 тысяч человек. В этой статье команда «Карельских каникул» разбирает историю лагеря и увековечивание памяти в наши дни.

От монастыря к лагерю

Первый лагерь на Соловках появился раньше СЛОНа: с 20 мая 1920 года на островах работал трудовой лагерь, подчинённый подотделу принудительных работ Архангельского губисполкома. В 1921 году Управление островами предложило использовать труд лишённых свободы за еду, а уже через год Феликсу Дзержинскому подали проект: лагеря в районах огромного лесного массива могут быть построены и оборудованы трудом самих заключённых, почти без затрат государства. Одновременно это решало проблему с нехваткой рабочих рук в лесной промышленности Севера.

В июне 1923 года на Соловки прибыл первый этап — тогда это были ещё Северные лагеря ГПУ, которые переводили на острова из Архангельска, Пертоминска и Холмогор. Решение создать на их базе Соловецкий лагерь особого назначения приняли 13 октября 1923 года и оформили постановлением Совета народных комиссаров СССР от 2 ноября того же года. Официально лагерь предназначался для изоляции особо вредных государственных преступников — как уголовных, так и политических, чьи деяния принесли или могли принести существенный ущерб спокойствию и целостности СССР.

Монашествующих выслали с острова сразу после учреждения лагеря, но около шестидесяти из них отказались уезжать. Ни чекисты, ни прибывшие заключённые не были знакомы с монастырским хозяйством, поэтому часть монахов оставили как вольнонаёмных специалистов — они работали своими артелями или заведовали лагерными производствами. Список братии от 1929 года включал 58 иноков во главе с архимандритом Феофаном.

Лагерь рос быстро. Численность заключённых к октябрю 1923 года составляла 2 557 человек, 6 765 — в 1925-м, 12 896 — в 1927-м. К 1930 году она превысила 50 тысяч, а в 1931 году, когда лагерь работал уже в основном на материке, достигла 71 880 человек.

Устройство лагеря

В Положении о Соловецких лагерях особого назначения было сказано, что работы заключённых имеют воспитательно-трудовое значение и должны приучить их к труду, чтобы по выходе из лагерей они могли жить честной трудовой жизнью. Рабочий день устанавливался до 8 часов, с оговоркой об увеличении на строительных, сельскохозяйственных, летних и особо срочных работах.

Главным понятием лагерной жизни был урок — дневное задание или объём работы, который заключённый или бригада обязаны были сдать за смену: столько-то кубометров леса, столько-то вытащенных из воды брёвен. Именно урок, а не часы, определял, когда рабочий день закончится: сдал — вернулся в барак, не сдал — оставался в лесу, пока не сдашь, иногда на сутки и больше. От выполнения зависели паёк, премия и зачёт дней в срок, а неспособного справиться записывали в отказчики со всеми дисциплинарными последствиями.

Поначалу у заключённых сохранялась часть прав: они избирали старост, пользовались личным имуществом, выписывали газеты, встречались с родственниками, а политические создавали фракции и легально обсуждали вопросы режима и быта. Днём допускалось свободное передвижение в пределах зоны.

Структура лагеря быстро вышла за пределы архипелага. Кемский пересыльно-распределительный пункт учредили в декабре 1923 года как опорный пункт для переправки этапов. К 1926 году он стал ключевым звеном: здесь заключённых распределяли по командировкам на заготовку и сплав леса и на работы по контракту с внешними предприятиями.

Отдельная особенность лагеря — управление. Вольнонаёмных не хватало, поэтому из 659 руководителей и специалистов предприятий 559 сами отбывали срок. Внутреннюю охрану тоже комплектовали из заключённых: бывших коммунистов, красных командиров, чекистов, осуждённых за должностные преступления, уголовников.

Дисциплинарные меры прописывались в том же Положении: лишение переписки, свиданий и передач, уменьшенный паёк, карцер до 14 суток с горячей пищей через два дня в третий и до 30 суток с горячей пищей через день. При систематическом отказе от работ могли вынести более тяжкий внесудебный приговор. Особую роль играли штрафные изоляторы — Секирная гора на Большом Соловецком острове и Голгофо-Распятский скит на Анзере; пребывание в них, как правило, заканчивалось болезнью или смертью.

Повседневная жизнь и труд заключённых

Лесозаготовки играли ключевую роль в экономике лагеря и унесли наибольшее число жизней. Усиленная рубка на экспорт началась с зимы 1926/1927 года: ежедневно здесь работали 500–600 человек, не считая занятых на вытаскивании брёвен, сплаве и погрузке в вагоны узкоколейной железной дороги. С 1928 года лес шёл на экспорт практически полностью и число занятых дошло до тысячи. В 1929 году производственная программа выросла на 300%. Лозунг «Лес — валютный цех страны» определял всё остальное. В январе 1930 года был издан приказ, где запрещалось принимать во внимание оправдания плохой погодой или недостаточным питанием: план выполняли любой ценой. В итоге лучшие вековые леса Соловков истребили менее чем за десять лет.

Питание было главным механизмом принуждения в СЛОНе. Формально заключённым дважды в день полагалась горячая пища и трижды кипяток, с усиленным пайком для тяжёлых работ и правом направлять на улучшение питания 27,5% производственного дохода лагеря. Фактически с середины 1920-х годов нормы и качество питания зависели от выработки. Различались котловое довольствие, сухой паёк и покупка продуктов в лагерном ларьке по денежной квитанции, причём сами нормы законом не закреплялись и определялись на усмотрение администрации. На лесных командировках суточный паёк иногда составлял 500 г хлеба, а калорийность снижалась до уровня, за которым организм не восстанавливался после работы, что вело к истощению, цинге, пеллагре и тифу.

Рядом с принуждением работала и система поощрений. С 1925 года эксплуатационно-производственный отдел лагеря ввёл сдельную оплату, поставив заработок в зависимость от объёма выработки, а через 5 лет появилось премирование: бригады, систематически дававшие не ниже 20% сверх установленных уроков, получали статус ударных и дополнительное вознаграждение. При этом заключённым разрешалось переводить семьям до половины премиальных сумм. Для многих возможность помочь оставшимся без кормильца детям была главным мотивом. С января 1931 года действовал зачёт рабочих дней: по первой категории труда 4 дня срока за 3 дня работы, по второй — 5 дней срока за 4.

С началом индустриализации к этому добавился идеологический набор: переходящее Красное знамя, имена рекордсменов на Красной доске, слёты ударников, лозунги и лагерное кино. Профессор И. Х. Озеров вспоминал, что книжка ударника давала дополнительное питание и право отправлять три-четыре письма в месяц сверх положенного одного. Работало это недолго: нормы после каждого нового рекорда пересматривали вверх, так что выполнение становилось физически невозможным. Ответом заключённых стал обман начальства. В 1932 году лагерь развернул разоблачение лжеударников, пытаясь вернуть кампании прежнюю действенность. Кодекс 1933 года поставил перед лагерным трудом задачу самоокупаемости и снизил отчисления на премирование заключённых до 5% производственного дохода.

При всём этом в лагере шла и культурно-просветительская работа. У части заключённых, особенно в первые годы и на кремлёвских работах, было свободное время. Заключённые издавали журнал «СЛОН», переименованный в 1925 году в «Соловецкие острова», выходила еженедельная газета «Новые Соловки», с 1926 года — краеведческие сборники. Работали кружки — научные, литературные, музыкальные, спортивные, по изучению фауны и флоры Севера. В конце 1924 года возник самодеятельный театр «ХЛАМ», название которого собрано из профессий участников: художники, литераторы, актёры, музыканты. В 1926/1927 гг. в семи лагерных театрах прошло более 150 постановок и было прочитано свыше 750 лекций и докладов. К октябрю 1927 года здесь работало 11 школ, 10 читален и 8 библиотек с фондом более 20 тысяч книг.

В 1928 году в лагере ввели отдельную воспитательную политику. Рассматривать эту работу предполагалось в разрезе выполнения лесозаготовительной программы. На практике воспитатели занимались агитацией и подгоняли отстающих в работе. Дополнительно та самая культурно-просветительная работа, о которой сказано выше, придавала лагерю вид исправительного учреждения — прежде всего для проверяющих и для внешнего наблюдателя. Насколько «перевоспитание трудом» было условностью, показывает другая лагерная практика: квалифицированных специалистов ставили на работы, лишённые всякого смысла. Например, нужно было зимой носить воду из одной проруби в другую, а летом — перекладывать брёвна с места на место.

Своя история была и у богослужений на территории Соловецкого лагеря. Вольнонаёмным монахам разрешили служить в храме преподобного Онуфрия Великого на монастырском кладбище. До 1925 года доступ заключённым туда был закрыт, но затем начальник лагеря Ф. И. Эйхманс разрешил служить уже и заключённому духовенству. Богослужебных сосудов и церковного вина не было: в храмах под открытым небом чашами служили самодельные берестяные туески, вино заменял клюквенный сок. Самое известное богослужение — Пасха 1926 года, когда архиепископ Иларион (Троицкий) добился разрешения на участие всех желающих. В том же году местные архиереи составили Соловецкую памятную записку — обращение к власти с изложением позиции Церкви.

После циркулярного письма об усилении антирелигиозной работы от 14 февраля 1929 года любые службы с участием заключённых запретили. В 1931 году последних вольных монахов эвакуировали, храм преподобного Онуфрия закрыли, а в 1940 году взорвали. Тайные службы после этого совершались шёпотом в бараках или еловом лесу, а по воспоминаниям — даже в большом ящике для сушки рыбы, куда приходило около 15 человек.

Люди лагеря: судьбы и имена

Дмитрий Сергеевич Лихачёв — будущий академик, филолог и исследователь древнерусской литературы, один из главных авторитетов отечественной культуры XX века. На Соловки он попал 22-летним студентом: в 1928 году его арестовали в Ленинграде за участие в студенческом кружке «Космическая академия наук» и осудили по 58-й статье. Он прошёл 13-ю карантинную роту и длинный список работ: пильщик дров, портовой грузчик, «вридло» (временно исполняющий должность лошади) в упряжке саней, электромонтёр и так далее. Позже работал в Криминологическом кабинете, где помогал организовать трудовую колонию для подростков. Первые научные статьи он опубликовал в лагерном журнале «Соловецкие острова». В ноябре 1931 года Лихачёва вывезли на материк, где он стал диспетчером на железной дороге Беломорско-Балтийского канала, а через четыре с половиной года после ареста освободился как ударник Белбалтлага. Соловки он называл «островом чудес» — за людей, сумевших сохранить человечность, и за природу архипелага, где, по его словам, природный рай соседствовал с адом для заключённых.

Отец Павел Флоренский. Оказался на Соловках в ноябре 1934 года, уже после расформирования СЛОНа. Философ, богослов и инженер, приговорённый в 1933 году к десяти годам, он работал на лагерном заводе йодной промышленности, разрабатывал технологию добычи йода и агар-агара из морских водорослей и сделал более десяти запатентованных открытий. Летом 1937 года, когда лагерь превратился в тюрьму, исследования прекратились, Флоренский стал сторожем собственной бывшей лаборатории. В декабре 1937 года его расстреляли.

Отдельно стоит сказать о тех, чьими глазами мы можем увидеть лагерь по прошествии десятков лет. Борис Николаевич Ширяев отбывал срок в 1923–1929 годах и работал в лагерном театре и печати: его книга «Неугасимая лампада» стала главным источником для большинства последующих рассказов о Соловках. Олег Васильевич Волков написал «Погружение во тьму» — вторую известную книгу о лагере.

Среди других узников СЛОНа — историк религии Ю. Н. Данзас, философ А. А. Мейер, историк и краевед Н. П. Анциферов, византинист В. Н. Бенешевич, художник О. Э. Браз, экономист И. Х. Озеров. Через лагерь прошли сотни священнослужителей: архиепископы Иларион (Троицкий) и Пётр (Зверев), митрополит Евгений (Зернов), епископы Аркадий (Остальский), Виктор (Островидов), Иларион (Бельский), Афанасий (Сахаров). Многие из них канонизированы.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ: Отдельная фигура соловецкой истории не была заключённым. В июне 1929 года на острова приехал Максим Горький. По итогам его визита появилось описание образцового трудового перевоспитания: рабочий день не больше 8 часов, повышенный паёк за тяжёлую работу, обучение грамоте всех заключённых. Заключённые вспоминали, что к приезду писателя лагерь готовили специально, а документы проверявших СЛОН комиссий ОГПУ описывают ту же лагерную жизнь совсем иначе.

От лагеря к тюрьме особого назначения и ликвидация

Опыт Соловков признали удавшимся. Постановление Совнаркома от 11 июля 1929 года предписало передавать осуждённых на сроки от трёх лет в лагеря ОГПУ, а организацию новых лагерей по типу Соловецкого санкционировало Политбюро. Центр деятельности самого СЛОНа смещался на материк: в 1930 году Управление окончательно перевели в Кемь. Соловки из топонима превратились в наименование разветвлённой системы лагерей.

Одновременно на Западе появились протесты: сведения об условиях лесозаготовок попадали за границу с публикациями бежавших и с письмами, спрятанными в штабелях экспортного леса. В 1930 году в США приняли акт о тарифах, запрещающий ввоз товаров, произведённых принудительным трудом. Реакция последовала быстро: в районах лесозаготовок разбирали колючую проволоку и вышки, лагерю запретили ставить клейма на экспортной продукции, а из договоров исчезли упоминания о заключённых. В 1931 году под угрозой бойкота с работ в трестах и на Мурманской железной дороге сняли и заменили вольнонаёмными 12 400 заключённых.

Постепенно заключённых перемещали на строительство Беломорско-Балтийского канала. Туда же в 1931 году перевезли демонтированную соловецкую узкоколейку. В ноябре 1933 года на островах организовали 8-е Соловецкое штрафное отделение Беломоро-Балтийского комбината ОГПУ, а в декабре того же года Соловецкий лагерь особого назначения расформировали окончательно.

В 1937 году на Соловках разместилась тюрьма особого назначения Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. С ней связана самая тяжёлая страница соловецкой истории. Нарком внутренних дел Н. И. Ежов подписал приказ о репрессировании заключённых тюрем ГУГБ. Первый этап из 1 111 приговорённых вывезли с Соловков и расстреляли в лесном урочище Сандармох. Позже сформировали второй этап, около 500 человек, и третий, около 200 человек, который не успели вывезти из-за наступившей зимы. Тюрьма работала до экстренного закрытия в 1939 году: её имущество передали Беломоро-Балтийскому лагерю.

Как увековечена память о лагере

Главное место, где эту историю рассказывают целиком, — экспозиция Соловецкого музея-заповедника «Соловецкие лагеря и тюрьма. 1920–1939 гг.». Она открыта в июне 2010 года, в здании настоящего лагерного барака 1929 года постройки — том самом, где жили заключённые, работавшие в Управлении лагерей. Девять разделов последовательно проходят весь путь человека через лагерь: арест и допрос, этапирование, распределение по командировкам, принудительный труд, культурно-воспитательная работа, штрафные изоляторы, попытки побегов, ликвидация лагеря и переход к тюрьме. Среди экспонатов — списки заключённых, которые можно листать, и кинохроника, снятая в лагере в 1920–1930-х годах. У этой экспозиции была предшественница: выставка 1989 года, первая в стране, посвящённая политическим репрессиям, — за двадцать лет её посетили более 200 тысяч человек, а передвижной вариант показывали в Архангельске, Москве, Ленинграде, Минске и Киеве.

Вторая форма памяти — поклонные кресты, поставленные монастырём на местах гибели и захоронений. Самый известный, семиметровый, стоит с 1992 года на Секирной горе, где действовал штрафной изолятор и где в 2006 году во время экспедиции нашли захоронение с останками расстрелянных. Кресты установлены и на горе Голгофе на острове Анзер, где размещалась штрафная командировка Голгофо-Распятского скита, и в других местах: заключённые лежат в безвестных могилах по всему острову, и установить место погребения каждого невозможно. Здесь же совершаются заупокойные службы: первые панихиды прошли в начале 1990-х годов. Отдельное место — Аллея памяти в посёлке, где стоят памятные камни от разных народов, чьи представители погибли в лагере.

Самый известный памятник стоит не на Соловках. Соловецкий камень, привезённый с архипелага и установленный 30 октября 1990 года на Лубянской площади в Москве, стал главным символом памяти о жертвах политических репрессий в стране; такие же камни есть в Санкт-Петербурге и Архангельске. Ежегодно 30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, у них читают имена погибших. Ещё одно место памяти находится в Республике Карелия — мемориальное кладбище Сандармох под Медвежьегорском, где расстреляли соловецкий этап 1937 года.

ВАЖНО: Соловецкий монастырь действующий, и большая часть памятников центрального ансамбля передана ему в пользование. Осмотр лагерных объектов проходит рядом с монастырской жизнью, поэтому здесь действуют особенные правила поведения и требования к одежде. Летом экспозиция работает без выходных, зимой — по предварительным заявкам, поэтому в межсезонье посещение стоит согласовать заранее.

Как эту историю показывают туристам сегодня

История лагеря буквально физически вплетена в жизнь Соловецких островов. Туристы проходят мимо бывших лагерных бараков, поднимаются на Секирную гору, доезжают до Савватиевского и Голгофо-Распятского скитов, которые в лагерные годы были штрафными командировками. Монастырь, скиты, лабиринты Заяцкого острова и лагерная история оказываются на одном маршруте — это главная особенность большинства поездок на Соловки.

В турах «Карельских каникул» посещение объектов, связанных с историей СЛОНа, входит в обзорные и тематические экскурсии по посёлку и Большому Соловецкому острову, а также в выезды к скитам. Что именно Вы успеете увидеть, зависит от длительности поездки. Подробности можно посмотреть на страницах конкретных программ, например, «Соловецкие выходные», «Соловки — собственный взгляд», «Чудеса Соловецкой природы», «Архипелаг Соловки», «Магия Соловецких островов».

Все туры начинаются в городе Кемь, затем — трансфер на причал в Рабочеостровск и переход на Соловки по Белому морю. Если сборные даты туров или набор экскурсий Вам не подходят, программу можно собрать индивидуально. Экскурсии на Соловках проводят аттестованные гиды с многолетним опытом работы на архипелаге — исследователи, историки и краеведы.

FAQ

Почему лагерь разместили именно на Соловках?

Островное положение и отдалённость от центра на несколько лет избавили лагерь от общественного контроля за режимом труда и содержания. К этому добавилось готовое хозяйство: значительная часть предприятий досталась лагерю от монастыря — от литейного и кирпичного производств до мельницы и рыбных промыслов.

Что известно о судьбе заключённых после закрытия лагеря?

Массового освобождения не было: с 1931 года заключённых перемещали на строительство Беломорско-Балтийского канала, где часть отбывала срок до конца. Часть узников погибла в лагере от истощения, болезней и расстрелов. Некоторым удалось бежать за границу: их публикации стали первыми свидетельствами о лагере на Западе.

Чем СЛОН отличался от обычных тюрем того времени?

Это был лагерь ОГПУ, а не место заключения общего типа. Труд в нём был не наказанием, а основой всей конструкции. Вместо камер — командировки, разбросанные по архипелагу и затем по материку, вместо тюремного распорядка — уроки категория трудоспособности.

Пытались ли заключённые как-то сопротивляться лагерным порядкам?

Открытое сопротивление было почти невозможным, поэтому оно принимало другие формы. Самой массовой стала туфта — обман начальства при сдаче работ. Также часть заключённых стремилась устроиться счетоводами, экономистами или на обслугу, чтобы избежать работы в лесу. Другие способы были тяжелее. Известны случаи саморубства, когда потеря части руки или ноги казалась лучшей участью, чем командировка. Некоторые от безысходности кончали жизнь самоубийством. Была и попытка достучаться до внешнего мира: лесорубы и грузчики оставляли кровью призывы о помощи на предназначенных для экспорта брёвнах и досках, тайком закладывали в штабеля письма. Часть таких посланий находило начальство, и виновных расстреливали, но известно, что некоторые письма попадали на иностранные пароходы при погрузке и доходили до адресата.

Были ли на Соловках случаи побегов заключённых?

Да, но удавались они редко. Беглеца могли застрелить на месте, добавить пять-десять лет срока или расстрелять. Последствия отражались и на родственниках. Естественными сторожами также служили география и климат: холодное море, которое летом прогревается лишь до нескольких градусов, и десятки километров до материка. Самый известный массовый эпизод — ноябрь 1929 года, когда 60 заключённых, обезвредив охрану, покинули место лесоразработок у Мурманской железной дороги; границу с Финляндией удалось перейти группе из 18 человек, почти всех остальных задержали. Успешные побеги известны по именам: 18 мая 1925 года с Соловков в Финляндию ушла группа во главе с С. А. Мальсаговым и Ю. Д. Бессоновым, в 1930 году границу нелегально пересёк сотрудник штаба охраны лагерей Н. И. Киселёв (Громов).

СЛОН и ГУЛАГ — это одно и то же?

Нет. ГУЛАГ — Главное управление лагерей — появилось только в 1930 году, на семь лет позже Соловецкого лагеря. До 1929 года СЛОН оставался единственным лагерем особого назначения в стране. Когда государство решило строить лагеря массово, за образец взяли именно его. Так что СЛОН — не часть ГУЛАГа, а его прообраз; в структуру ГУЛАГа Соловки вошли уже на последнем этапе, перед расформированием 1933 года. Само слово «ГУЛАГ» стало общеизвестным благодаря «Архипелагу ГУЛАГ» Александра Солженицына, вышедшему за границей в 1973 году: аббревиатура из ведомственного сокращения превратилась в название всей системы. Сам автор на Соловках не был, но отвёл им отдельную главу, собранную из свидетельств прошедших через лагерь людей. Для большинства читателей знакомство с Соловками началось именно с этой книги.